Я пил с ней вино и ел сыр на берегу Мон сен Мишель.
И смотрел в ее локоны, как волны которые входит в шельф.
Образовалась щель в моем голосе
и я говорил ей: — Эй,
посмотри на эти странные полосы,
что плещатся на мели,
а вдали музыка в сурмах шопотом, где прячутся корабли.
Эх, волны воины летят конским топотом оседланы солнцем,
а там по ту сторону части света нам в спину смотрят японцы.
И в нее будто вонзилась комета розмахивая пильцой.
Пол мира ее было под светом, пол мира под темнотой.
Вокруг выворачивал ветер под небом на шпиле флаг.
На коже коралово белой, загар чертил в островах.
И я как Фернан Могилан прокладывая пути,
вел линии вдоль от шеи к кисти ее руки.
Чувствуя себя будто пришелец взляда ее орбит.
Крыльев лопота шелест. Красный заката вид.
Вино салютует внутри. Сыр пробирает до дыр.
В чувствах втонули мозги. В глупость ушедший мир.
А мы на краю земли, будто из вида рыб,
прячем свои хвосты в зыбучих песках временных.
Поэт, художник или глупец… или всё сразу — в глупость ушедший мир. Однако, у тебя получается колдануть обстоятельства…
